В Канаде проводилась серия опытов о связи мозговой активности и религиозного опыта. Доктор Парсингер провел серию экспериментов на испытуемых людях, которых помещали в акустическую камеру и завязывали глаза чтобы нейроны передающие визуальную информацию тоже участвовали в эксперименте и у испытуемого возникали более яркие и живые образы. На голову волонтеров одевали специальный шлем токи которого генерируют магнитные поля усиливающие активность мозга в височных долях и стимулирующие активность нейронов. Испытуемые не знали изначально в чем суть эксперимента. Их просили расслабиться и описать, что они видят. Обычная тема видений связанная с височными долями были вибрации, туннели, выходы из тела, огонь, эффект присутствия других людей. Может быть магнитные поля станут той основой для будущего прибора который поможет всем достичь состояния фазы?
Пожалуй, ни одна железа внутренней секреции не претерпевала при изучении столько взлетов и падений, начиная от полного отрицания эндокринной функции до признания чуть ли не главной среди себе подобных, как это было при исследовании эпифиза на протяжении многих столетий. Много лет эпифиз «третий глаз» человека и других млекопитающих считали функционально бесполезным филогенетическим пережитком. Пинеальная железа была отнесена к рудиментарному комплексу, не представляющему живого научного интереса, однако в последнее время была продемонстрирована её мультифункциональность у человека и других млекопитающих. Эпифиз доказал, что является железой, синхронизирующей функции организма с внешними условиями и поэтому был назван «регулятор регуляторов». Новая роль напомнила о забытом было «месте души».
История развития представлений о значении и функциях эпифиза - один из ярких примеров взлетов и падений на трудном пути познания. В глубокой древности, за 2000 лет до нашей эры, был расцвет учения об эпифизе. Ему отводили роль «центра души». Древнеиндийские философы считали его органом ясновидения и органом размышлений о перевоплощениях души. Древнегреческие натурфилософы предполагали, что эпифиз является клапаном, который регулирует количество души, необходимое для установления психического равновесия.
Первое описание анатомии эпифиза было сделано Галеном. Основываясь на том наблюдении, что эпифиз расположен вблизи от большой внутримозговой вены, Гален предположил, что он является регулятором лимфатических желез. Индийские же йоги считали, что этот крошечный орган есть не что иное, как орган ясновидения, предназначенный для размышления о прежних воплощениях души. Интерес к этому органу проявили ещё учёные Древней Греции, Индии. Считали, что это орган ясновидения, орган психического равновесия, «центр души человека». Не обошел споим вниманием эпифиз и Декарт, который считал, что этот орган распределяет животные духи между различными органами тела. Им же делались попытки объяснения психических болезнен в связи с нарушением строения эпифиза.
Эпифиз моделирует активность гипофиза, панкреатических островков, паращитовидных желез, надпочечников, половых желез и щитовидной железы. Влияние эпифиза на эндокринную систему носит в основном ингибиторный характер. Доказано действие его гормонов на систему гипоталамус-гипофиз-гонады. Мелатонин угнетает секрецию гонадотропинов как на уровне секреции либеринов гипоталамуса, так и на уровне аденогипофиза. Мелатонин определяет ритмичность гонадотропных эффектов, в том числе продолжительность менструального цикла у женщин.
Называют эпифиз по-разному:
Третий глаз
аджна-чакра
«око вечности» (ОссенФ)
Глаз Шивы,
Око мудрости (джнана чакшу)
«Обиталище души» (Декарт)
«Сновидческое око» (Шопенгауэр)
шишковидная железа
Предполагают, что располагается он следующим образом:
- физический орган зрения, располагавшийся некогда у некоторых животных в межбровье - на месте аджна-чакры.
- находится в центре головного мозга и лишь проектируется в межбровное пространство.
Человек, по большей части совершенно не сознавая этого, проводит свою жизнь среди огромного и населённого невидимого мира. Во время сна или в трансе, когда настойчивые физические чувства на время отсутствуют, этот невидимый мир в некоторой мере ему открывается, и иногда он возвращается из этих условий с более или менее смутными воспоминаниями об увиденном там или услышанном. Когда, при той перемене, что люди называют смертью, он совсем отбрасывает своё физическое тело, в этот самый невидимый мир он и переходит, и в нём живёт на протяжении долгого, длящегося целые века промежуточного периода между воплощениями в это знакомое нам существование. Но большую часть этих долгих периодов он проводит в небесном мире, которому посвящено шестое пособие из этой серии, а то, что мы рассмотрим сейчас — это низшая часть этого невидимого мира, то состояние, в которое человек вступает сразу же после смерти, подобное подземному царству древних греков или христианскому чистилищу, названное средневековыми алхимиками астральным планом.
Мы будто заперты в башне, а наши чувства — маленькие окошки, открытые в некоторых направлениях. Во многих же других мы совершенно изолированы, но ясновидение или астральное зрение открывает для нас одно или два дополнительных окна, увеличивая наш обзор и простирая перед нами новый, более широкий мир, который тем не менее является частью старого, хотя раньше мы о нём и не знали.
Деятельность мозга, религиозный опыт или что другое – но астрал подвластен не всем. Выход в астрал отражает индивидуальные особенности каждого.
Существуют примечательные характеристики астрального мира. Первая состоит в том, что многие из его обитателей обладают чудесной способностью менять свои формы. Вторая — в том, что зрение этого плана — способность отличная от физического зрения, и она намного шире. Всякий предмет можно видеть как бы со всех сторон сразу. Потому достаточно трудно понять, что же на самом деле видно, и ещё труднее — перевести своё видение на негодный для этого язык обыденной речи.
Хороший пример частой ошибки — запись прочитанного в астральном мире числа задом наперёд, то есть, например из 139 получается 931, и так далее. Нужно научиться не только правильно видеть, но и верно интерпретировать, переводя память увиденного с одного плана на другой. Для этого придётся в конце концов научиться без перерыва переносить своё сознание с физического плана на астральный или ментальный и обратно, ибо пока это не будет сделано, всегда остаётся возможность, что воспоминания будут частично потеряны или искажены в тот пустой перерыв, разделяющий периоды сознания на разных планах.
Нужно понимать, что способность объективного восприятия на всех планах несомненно имеется в латентном виде у каждого человека, но для большинства из нас полное действие сознания в этих высших проводниках — вопрос долгой и медленной эволюции. Что касается астрального тела, то тут дело обстоит несколько иначе, потому что у большинства культурных людей, принадлежащих к наиболее передовым расам мира, сознание уже вполне способно не только откликаться на все вибрации, которые передаются к нему через астральную материю, но и определённо использовать своё астральное тело как проводник и инструмент.
Так что большинство из нас бодрствуют на астральном плане во время сна физического тела, но всё же в целом мы очень мало пробуждены на нём, и потому лишь очень смутно сознаём окружающее, если вообще сознаём. Мы всё ещё окутаны нашими дневными мыслями и делами физического плана, и почти не уделяем внимания тому миру интенсивной и деятельной жизни, что нас окружает. Потому первый наш шаг — это избавиться от этой привычки мысли и научиться видеть астральный мир.
В заключении хочу представить отрывки из книги, что я сейчас пишу – «Астральный капитан». Это изложение личного астрального опыта, астральных путешествий и астральных взаимодействий.
«Сегодня астрал был жесткий. И жестокий!
Сегодня меня, как котенка, носом – не для того тебя сюда брали, чтобы ты тут…
Я стою, я слышу голос за спиной, говорящий:
- Все!
Я отвечаю как бы сама себе:
- Счет окончен.
И разворачиваюсь, а вокруг – никого. Только я как бы где-то за стеклом, как бы сбоку от остального мира, а перед моими глазами пространство начинает сворачиваться в воронку, напоминающую торнадо. Только эта воронка из непоказанных ранее концовок и фрагментов моих прошлых путешествий и снов.
Мне видится горня местность. Недалеко вроде как море. Я на площадке горы - я и еще какой то молодой человек готовим площадку под строительство своего дома.
На этой площадке есть дерево. Я думаю, что это осокор (ясень). Это высокое дерево, еще не старое, но уже солидного возраста. Я окучиваю это дерево, чтобы полить его. Когда я чуть продвигаюсь вокруг дерева, то обнаруживаю, что деревьев – два. Второе дерево чуть поменьше, лет так на… 18 позже посажено. Это тоже осокор. Деревья растут близко друг к другу.
Я очищаю заросшую травой клумбу у деревьев и обнаруживаю, что кирпичики клумбы выложены кольцами. Словно два сплетенных обручальных кольца – маленькое и большое… Эти деревья мощно переплелись корнями и поддерживают друг друга. Здесь почва вымывается сильно, но деревья мощно держат грунт и самих себя. Каждое из деревьев нашло свой симбиоз – меньшее дерево дает старшему силы, старшее дерево держит меньшее и защищает…
Чуть дальше видна могила. Я чувствую, что это какое-то святое место. Я вижу. Что овраг подобрался к могиле и вскоре ее может смыть. Я думаю о том, как бы укрепить стенки оврага.
Это могила женщины – сестры какого-то известного поэта. Одна вроде была подвижницей и по ее завету ее похоронили здесь. Я думаю о том, что буду ухаживать за этой могилой и не дам воде смыть ее, в связи с чем укреплю размытые стенки оврага бетонными плитами.
Далее…
Я в группе спецотряда. Нас высаживают на поляне, - зеленой и бескрайней, но, почему-то подернутой странным липко-влажным туманом, - и дают приказ, оточить все по периметру. Во влажном тумане на горизонте видны строения какого-то комплекса, типа атомной электростанции. Нам, офицерам, сообщают, что в результате эксперимента произошло непредвиденное – излом пространства. Теперь, скорее всего, эту аномалию не остановить и жизни на земле придет конец.
Постепенно изменяется пространство. Мы стоим. Все солдаты напряжены, но на своих постах. Прекрасная поляна затопляется, а далекий остов атомной станции начинает на глазах разрушаться и превращаться в скелет, как будто прошло много-много лет.
За нами лес… Он тоже постепенно затопляется, как бы превращаясь сначала в болото, затем в озеро с торчащими остовами сосен. Мы понимаем, что нас уже нет…
Нас, офицеров, собрали на совещание. Оказалось, что есть бумаги с описанием эксперимента. Черновики. Не полные… Но если их передать в мир, то найдутся умные люди и, возможно, остановят грань старения и сворачивания мира, а в будущей жизни не допустят такого.
Мне вручают планшет с бумагами и я бреду по воде через затопленный лес с густыми клочьями тумана, свисающими как мох с деревьев, которые за несколько минут постарели на десятилетия.
Мир стареет и исчезает.
Под моими ногами чавкает сгнившая уже в воде листва. Я слышу сзади какую-то стрельбу и крики моих товарищей. Уже бывшие крики уже бывших товарищей.
… На дорогу из молодого сосняка выходят подростки. На старую дорогу... Эта дорога ведет в никуда. Ее можно перейти, что подростки и делают. Впереди лес. Старый и странный лес. Там встречаются иногда развалины каких-то зданий. Теперь таких не строят.
В этот лес люди старшего поколения практически не ходят без особой нужды. Не любят они этот лес. Почему – тоже не говорят. Просто не любят. А вот молодым это неизведанное всегда интересно. Вот и эта группка подростков пробирается между странных деревьев к разбитым остовам зданий.
Деревья действительно странные. Они как бы замерли во времени. Они умерли и как будто живые… Они – вечность.
Подростки дошли о группы разбитых зданий. Не понятно, что это было – толи военный объект, толи какое укрытие гражданских служб, толи остаток города, погребенного разверзшимся озером. Озерная кромка недалеко и из воды также торчат верхушки деревьев, замерших, свернувшихся во времени. Молодежь в озеро не лезет – страшно. Говорят, что там «плохая вода», результат какого-то неудавшегося эксперимента. Эта вода как будто живая – иногда она издает странные звуки, вскрики, иногда, говорят, материализует какие-то странные объекты.
Молодые смотрят на озеро, прыгают по развалинам, ищут какие-нибудь артефакты, которые прольют свет на то, что когда-то произошло. Старые им говорили. Что однажды жизнь остановилась, а потом, замерев на какой-то невидимой кромке, снова начала набирать обороты. Почему и что произошло – так никто и не узнал. Словно там, в нетрях жизни, сработал какой-то предохранитель, и выползавший негатив, затягивающий в воронку вечности все живое, не смог перешагнуть последний рубеж. Жизнь замерла, но устояла.
… Минуты превращались в часы, часы в дни, дни в вечность…
Я все иду, а где и плыву по затопленному лесу. Мне кажется, что день уже сменился трижды. Я судорожно прижимаю к себе планшет с бумагами и молю Бога, чтобы они оставались герметично упакованными. Мне иногда кажется, что я также призрак. Что я просто облако тумана в этой мокрой вечности.
Я не долго слышу стрельбу и крики. Время заворачивается в такой тугой узел, что та бойня, что по-моему, настала после моего ухода, длилась наверное секунды. Просто мой мозг, ориентируясь по строму времени, воспринял это как дни. Мне были слышны нечеловеческие крики и рык. Ине казалось, что это время делает из живых монстров. Скоро это время дойдет и ко мне.
А может, я уже монстр? Почему я не чувствую холода воды, почему я не чувствую запахов? Но на мне та же форма, на голове каска, а руки то и дело ощупывают планшет.
Мне нужно дойти. Дойти и передать бумаги тем, кто остановит эту беду. Меня тревожит только одна мысль – а если я дойду, а там никого не будет – разве я смогу в одиночку исправить ошибку тех, кто привел к этой катастрофе?
У меня нет сил. Я переворачиваюсь на спину и плыву. Я вижу только свинцовое небо, клочья тумана. Я вижу вечность.
… Кто-то из группки молодых оторвался от розысков артефактов и отошел на несколько шагов от разрушенного здания. Замер. Уставился на воду.
Вода подернулась густым липким туманом. Воздух вокруг спрессовался, словно стал тем, что знающие называют «морок». На воде стал материализовываться какой-то предмет.
Молодежь бросила свои занятия и испуганно уставилась на воду.
Только тот, первый, кто заметил необычное, подошел еще ближе. Нго никто не останавливал. Он замер, когда оставался шаг до воды.
… Я вываливаюсь из забытья, когда мои ноги чиркают по дну. Мне кажутся две вещи: что мне холодно и что кто-то смотрит на меня. Я переворачиваюсь и встаю на колени почти у самого берега. Неужели я все же добралась?
Я поднимаю глаза и вижу подростка. Не поймешь – девчонка или пацан. В джинсах, кроссовках и куртке… Нет, все же, похоже, девчонка.
Мы смотрим глаза в глаза и я понимаю, что передо мной – я. Мне казалось, что я шла три-четыре дня. А на самом деле? Боже, это же другая жизнь!
… Я – предохранитель?!!
И опять путь.
Вначале была пустыня… И развалины, Я, ты и еще кто-то двое, пробирались через нее. Было трудно, кони пали, верблюды тоже… Всюду только развалины и песок… Я вырываюсь вперед и иду, иду… и вдруг вижу железнодорожное полотно, а за ним… сосновый бор. Высокие сосны штурмуют небо!
У меня нет сил, и я с трудом выбираюсь на железнодорожное полотно. Мне уже ничего не хочется, но я понимаю, что теперь только нужно идти по железной дороге и все… Мы прошли!
Позавчера промокла в астрале. Вчера заболела…
Шел дождь. Я стояла прижавшись к дереву во дворе. Я гладила шершавую кору ствола этого дерева и думала: астрал и реал настолько плотные, что даже порой я не понимаю, где я есть…»

(С) Тетушка Вольга

volga@astrolcan.ru